Новости:
Объявленный в 2010 году журналистами газеты «Яровские новости» Алтайского края конкурс военных воспоминаний «Моя правда о войне» завершился.
Награждались журналисты, которые внесли наиболее заметный вклад в развитие журналистики на территории региона, освещая самые разные темы: от работы госорганов и реализации приоритетных проектов до финансового ликбеза.
Секретариат Союза журналистов России поддержал своих коллег из Саратовского регионального отделения СЖР, вставших на защиту незаконно уволенной с должности главного редактора «Балашовской правды» Ольги Айдаровой.
Статистика:
Rambler's Top100

Образ мира, в слове явленный

10-05-2017

Совсем иной смысл у фламандства «Обломова». Не принизить, а уравнять, тесно связать, показать единство человека и окружающего его мира. Все во Вселенной живет единой, согласованной жизнью; люди, коровы, собаки, зеркала — часть одного целого. Поэтому-то человека можно назвать муравьем:

«В воскресенье и в праздничные дни тоже не унимались эти трудолюбивые муравьи» (4, 115). Поэтому-то предметы обстановки, отдельные детали внешности, животные так же важны писателю, как важнейшие переживания, мысли и чувства персонажей. Поэтому-то смотрит на жизнь Гончаров недифференцированным взглядом, захватывая главное и второстепенное, равняя их. Как на картинах фламандских и голландских художников, в «Обломове» человек прямо-таки слит с окружающей его действительностью, отражается в ней, а она — в нем.

В отличие от Гоголя Гончаров не осуждает. Движение идет не вниз по вертикали, а вверх, не человек опускается до уровня бессловесной твари, мебели или домашней вещи, а наоборот, мелочи быта поднимаются до человека. И это крайне важно. Объединяя «в один ряд неоднородные предметы», Гоголь оставляет их неоднородными. Именно их неоднородность, то, что разномасштабные вещи ставятся рядом, и вызывает убийственный эффект, направленный на иерархически высший предмет сопоставления. А у Гончарова эта неоднородность пропадает. В мире «Обломова» неоднородные предметы оказываются однородными (хотя эта однородность и ослабляется иронией, придающей ей определенную двусмысленность), даются как бы в одинаковом масштабе.

Такая равномасштабность предметного мира и отделяет окончательно Гончарова от Гоголя, приближая, в то же время, к миру пушкинской прозы. Ведь именно явление равномасштабности лежит в основе поэтики прозы Пушкина, как убедительно показал А. П. Чудаков, выступает одним из определяющих ее свойств18.

Конечно, однородность повествования у Пушкина и у Гончарова весьма различны. В пушкинской прозе равномасштабность дана открыто, на определенном отрезке текста предметы не только по существу, но и внешне — одного измерения. В «Обломове» же все гораздо затейливее, не так явно. Пушкинская равномасштабность пропущена здесь сквозь призму гоголевского стиля и сопрягаемые предметы с внешней точки зрения разной величины. Недаром, говоря о поэтике прозы Пушкина, А. П. Чудаков противопоставляет ее именно Гончарову: «В крупномасштабный пушкинский пейзаж не может вторгнуться явление мелкое, например хлопающая ставня или пискнувшая пичужка в огромном засыпающем лесу, как у Гончарова («Обломов»)»19. Но дело-то в том, что в «обломовском» стиле как бы нет мелкого и крупного, все одинаково: и маленькая пичужка, и огромный лес. Внешне разномасштабные предметы «обломовского» мира внутренне одномасштабны, по мерке фламандства — все одной величины.

Такое уравнение разномасштабных явлений во фламандстве «Обломова» во многом связано с его идилличностью. Характеризуя хронотоп идиллии, М. М. Бахтин писал: «Строго говоря, идиллия не знает быта. Все то, что является бытом по отношению к существенным и неповторимым биографическим и историческим событиям, здесь как раз и является самым существенным в жизни»20. Конечно, «Обломов» выходит из рамок идиллии; есть в нем «неповторимые биографические события». Но идиллическая основа романа несомненна. От нее и идет это внимание Гончарова к мелочам, это умение заметить их важность, описать с тем же вниманием, что и явления событийного плана.

Итак, не только манера повествования «Обломова», с ее непринужденной естественностью, указывает на Пушкина. К Пушкину отсылает нас и фламандство, выразившее самые глубинные основы гончаровского стиля. Эта связь не случайна, тут не просто симпатии и ученичество, а достаточно четкая позиция, определенный выбор: между Пушкиным и Гоголем. Не раз и вполне справедливо говорилось о верности Гончарова гоголевскому направлению, о его прямой связи с творчеством Гоголя21. Однако сам писатель высказывался несколько по-другому: «Пушкин, говорю, был наш учитель — и я воспитывался, так сказать, его поэзиею. Гоголь на меня влиял гораздо позже и меньше...» (8, 77). Это не пустые слова: вызванный к жизни гениальным гоголевским даром, Гончаров, как представляется, осмотревшись, отошел от творческих принципов Гоголя и в поисках иной опоры обратился к пушкинским традициям. Не простое развитие художественного метода, а скрытая полемика, усвоение и, одновременно, преодоление — вот, пожалуй, суть отношения Гончарова к гоголевскому искусству. И здесь писатель был не одинок. По существу такой же, по мнению С. Г. Бочарова, была позиция и Достоевского22.

Для вышедших из «натуральной школы» Гончарова и Достоевского, как и для более поэтичного Тургенева ориентиром и примером служил именно Пушкин, а не Гоголь (при всем их пиетете к нему). Гоголевская жесткость, взгляд сверху вниз, свойственный отношению автора к героям, в определенной мере отталкивал. Реалистам середины столетия не хватало у Гоголя мягкости, умения допустить в свой мир живых людей с их собственными голосами, не хватало «протеизма», то есть того, что в изобилии было у Пушкина. Именно у Пушкина Гончаров научился быть писателем, который, воспользовавшись словами Дружинина, «ласково отнесся к жизни действительной»23.


Другие статьи по теме:
 Попался пока один
 Сергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ НИЧЕГО НЕ НАДО
 Шмуэль ЕРУШАЛМИ, израильский поэт
 ХОЛОКОСТ, ВОЙНА С НАЦИЗМОМ И МИРОВОЙ КАПИТАЛ
 БЫЛОЕ И ДУМЫ ТОСКА ПО РОДИНЕ

Добавить комментарий:

Введите ваше имя:

Комментарий: